30 января - 7 феврарля 2003 год
Группа №1, ушедшая в закаменные дали Октябрьского района Матвей самое большое начальство, начальство с большой буквы Наглов завхав, по совместительству врач, лечит от всех недугов методом доминирующей боли Борода ориентирующийся в местности человек Панарин местный фотограф, фотографирующий, правда, преимущественно камушки Репин странный дядька с ежиком Зулечка маленькое вечно мерзнущее существо Амиго муж вечно мерзнущего существа Степка, он же Рыжий птица Говорун, отличающаяся говорливостью и надоедливостью Татьяна вторая девушка в Октябрьском Группа №2, оставшаяся под присмотром злого Пифа в ближнем лагере Григорий начальство поменьше (местного масштаба) Серега чернопомощник, а также один из троих умеющий играть в преферанс, по этому находящийся на особом положении Дарвин чернорабочий Поручик, он же Радио чернорабочий со слишком длинным языком, завхав по совместительству Александра единственная девушка в лагере (уже только из этого понятно, что все существующие привилегии у меня имелись) Димец человек странным образом появившийся в нашем клубе, что привело к его участию в данном походе Макс человек еще более странным образом появившийся на вокзале, что привело к тому же результату
Очень краткая хронология событий 30 января покинули Харьков 31 января прибыли в Тернополь 1 февраля залезли в дыру 6 февраля вылезли из дыры 7 февраля вернулись в Харьков
СПЕЛЕОЛОГ - это грязный, но довольный идиот,
вечно соревнующийся с дождевыми,
земляными (и другими) червями,
и получающий удовольствие от созерцания неземных
(а именно подземных) красот.Как известно в написании чего-либо труднее всего придумываются первые строчки. При написании данного опуса я столкнулась с той же проблемой.
Ну да ладно, начну с самого начала, то есть с того момента, когда я впервые услышала о такой пещере как Озерная и узнала о существовании таких людей, как спелеологи. То есть я, конечно, слышала о них и раньше, но и предположить не могла, что они находятся в такой опасной близости от меня. Не говоря уже о том, что у меня и в мыслях не было когда-либо пополнять ряды этих ненормальных.Так вот услышала я обо всем этом приблизительно год назад, когда Репин с Панариным вернулись из Озерки. После долгих, красочных рассказов о пещере и о спелеологах, сопровождаемых показами фотографий, где были запечатлены грязнючие до безобразия, но почему-то дико довольные люди, я сделала для себя вполне определенный вывод - этот маразм не для меня. Но как говорится: пути господни неисповедимы. И вот всего лишь год спустя я как ненормальная уже носилась по базарам и магазинам, покупая продукты и ища вещи для похода со спеликами, сдавала и пересдавала экзамены для того, чтобы родители весь этот поход проспонсировали, и самое ужасное без зазрения совести прогуливала неделю в институте. Докатилась!.. И ради чего?..
Встреча была назначена на половину десятого под Марксом (под памятником то есть). Приблизительно в двадцать минут десятого мы с Гришкой уже стояли у подножья бородатого капиталиста и прощались с моим папой и братом, которые ехидно поглядывали на наши необъятные рюкзаки. В 35 минут десятого, у нас уже возникло желание уточнить какое сегодня число и который час, и вообще, сегодня ли мы уезжаем, так как к нам, похоже, присоединяться никто не спешил. Где-то без пятнадцати десять народ начал потихоньку подтягиваться, но у подножья Маркса кучка людей как-то не особенно росла, так как почти все приходящие тут же отлучались в ближайшие ларьки преимущественно за пивом.
Практически все представители сильной половины нашей компании при появлении блистали существенным уменьшением шерстяного покрова на голове. Всех остальных они запугивали перспективой жить с залипшей глиной волосами и полной невозможностью пронести в пещеру расчески, за наличием которых злой Матвей следил особенно рьяно.
После появления нашего начальства в лице Матвея, была откупорена бутылочка пива и пущена по кругу, который правда оказался странной восьмеркой с Рыжим в центре, так что все пиво и в одну и в другую сторону проходило через него. После пары глотков все стали в состоянии решать организационные вопросы, главным из которых было выяснить, сколько же все-таки нас должно ехать. Через несколько минут неторопливого диспута выяснилось, что торчим мы здесь, (то есть под Марксом) в ожидании только двух загадочных личностей: Димы из Киева и Макса из Крыма. И когда они наконец-то появились, таща на себе почему-то значительно меньшие рюкзаки, чем наши, мы двинулись к перрону.
В вагоне молниеносно были проделаны какие-то совершенно хитроумные рокировки, в следствии которых мы свободно заняли три купе с прилегающими боковыми полками при этом совершенно достали проводницу.
Поезд тронулся, перрон медленно поплыл назад, огни ночного города, блеск соседних рельс, темная стена деревьев - все терялось в ночи, поезд набирал скорость, родной город удалялся.
Начинаются все поездки стандартно со спокойной посиделки в одном купе и различаются только градусной мерой допинга для общения. Мы оригинальностью не блистали: сидели, как и полагается, почти все в одном купе (хоть это было и затруднительно) пили кто пиво, кто "Живчик", общались и ели такие вкусненькие ребрышки, хотя по виду скорее напоминающие классический вариант хорошо поджаренных косточек из каннибальского котелка. Но было вкусно, а это главное.
Потом, правда, мы разделились: одни ушли на повышение градуса в соседнее купе, другие же менее стойкие или же более принципиальные (кому как нравится) скучковались вокруг Репина с гитарой.
Что до следующего дня, то его я вообще практически не помню, а вовсе потому, что это было сплошное царство ничегонеделанья. Мы играли в карты, в контакт, пробовали, было, поиграть в корову, но что-то она не пошла. И пили, пили и еще раз пили: пиво. Ели, пили, играли, снова ели, пили и снова играли: и так весь день. Пьяное царство. Но к вечеру все морально собрались и подтянулись, видно чувствуя приближение к точке назначения.
В Тернополь мы прибыли около семи часов вечера. С облегчением вывалили из вагона и пристально стали всматриваться в ночь, ища толпы встречающих с оркестром. Роль этой самой толпы и оркестра в придачу исполнял Юра, несказанно радый нас видеть (видно тяжко одному сутки торчать в незнакомом городе). Затем подрулили к нам, точнее мы к ним, два тернопольца и мы отправились в их местный спелеоклуб.
Клуб впечатлил, при чем в основном тем, что находился не на третьем этаже двухэтажного дома, а, как и положено, в подвале, и сразу ощутилась исключительность нашего клуба, гордость приятно пощекотала по стеночкам души.
В клубе нас встречал спелеолог с несколько немилозвучным именем, фамилией или кличкой (трудно определить, что это на самом деле было) Пердейка, впрочем, через несколько минут общения с ним стало ясно, что это всего на всего его сущность. Его говорливось впечатляла, сразу становилось понятно, что Антохе до него еще учиться и учиться, расти морально. Он в его присутствии даже преимущественно молчал, наверное, осознавая свою непрофессиональность и набираясь опыта.
Намечалась пьянка, и нас как самых крайних, рыжих и жаждущих прогулок по вечернему Тернополю откомандировали за пивом. Решив совместить приятное с полезным Антон с Юрой устроили нам небольшую экскурсию по местным достопримечательностям. Магазины также были отнесены к разряду достопримечательностей и посещались практически все без исключения. Все было бы слишком идеально и неинтересно, если бы мы не вляпались во что-нибудь, а мы, конечно же, вляпались: местные неприветливые продавщицы обвинили нас с Гришкой в воровстве какой-то совершенно третьесортной колы и были вовсю настроены на вызов милиции, но после небольшого стриптиза устроенного Григорием нас таки отпустили (понравилось наверно).
Во время осмотра красот местного парка мы обнаружили каток, на котором катались почти час, после того как доставили в клуб пиво. Зрелище было просто потрясающее и обзывалось коровы на льду, но зато после многочисленных взлетов и падений (странно, но падений было больше) мы таки почти научились кататься на коньках. Правда, чуть не сломали при этом Гришке хвост (кобчик то есть) - он героически спасал меня, смягчая мое падение.
Утром, быстренько собравшись, сожрав порцию мивины мы дружной толпой вместе с тернопольцами потянулись к вокзалу. Дизель опаздывал, нам становилось все холоднее. И как может опаздывать поезд местного формирования? Но все-таки его нам подали и следующие четыре часа были посвящены распиванию пива и игре в дурака. Потом была совершенно веселенькая поездочка в автобусе, где мы напоминали шпроты, тесно уложенные в баночку, оставалось только подливкой полить, потом брели по уютненькой деревушке и наконец-то добрались до Бабцi, последнему наземному пристанищу, где мы (то есть члены группы №2) предстали в роли раненых улиток по скорости укладывания транспортников.
Но из деревни мы все-таки вышли. Почти до самого горизонта простиралось сплошное поле, присыпанное слегка снегом. Мы стремительно шли по полосе, в которой смутно угадывалась дорога. Приблизительно через десять минут показалась заросшая травой, кустарником и редкими деревцами воронка, в центре которой возвышалась труба - вход в пещеру, вокруг которой как-то без особого энтузиазма слонялись Дима с Максом (холодно, наверное).
Сделав последний снимок на поверхности, отважные подземлепроходцы (то есть мы) потянулись под эту самую землю. Добравшись до дна трубы, а она оказалась неожиданно глубокой, я увидела узенький проходик, в который без труда, но и без особого комфорта протиснулась. Потянулся длинный узкий коридор, скорее напоминающий канаву. Под ногами чвакало. Сразу стало ясно: это не Липцы.
На первых метрах в пещере мы умудрились потерять такой архиважный объект, как бутылочку вина, к которой тут же приложились все желающие под предводительством Рыжего. Довольные жизнью они сделали нам ручкой и ускакали в свой дальний лагерь. А нас в колоне по одному препроводили к нашему месту обитания на следующие четверо суток. Дорога мне показалась какой-то серой и однообразной: стены, стены, стены, лабиринты, камни, лишь в одном месте была небольшая яма, метра полтора глубиной, и опять камни, стены, лабиринты. И как можно тут ориентироваться?! После очередного набора поворотов нас встретила совершенно прикольная рожица на стене (во сне такое приснится - заикаться будешь), а затем лагерь предстал перед нами во всей своей красе: огромный, просторный, с высокими потолками, столовой, спальней, кухней - апартаменты люкс.
Предавание лагерю домашнего уюта (или что-то в этом роде) заняло у нас весь вечер. Все потихоньку осваивались. Григорий, исследуя и испытывая примус, решил чуть-чуть накалить обстановку, подкинув пылающий кубик сухого спирта под бок баклажке с бензином. Но, а так в принципе, совершенно без происшествий был приготовлен ужин.
Полностью насладиться послеужинным отдыхом нам не дал Пиф, который нас вместе с гитарой потащил к себе в гости (при чем мы ему были не особенно нужны, просто, входили в комплект к гитаре, да и долг вежливости все-таки). Мы посмотрели, как они кушают, послушали местный спелео-туристический фольклор (поняли из него ?10%), с искренне заинтересованным видом послушали какие-то байки, и, состроив сонные глазки, в половине десятого отправились спать. На своей территории сон как рукой сняло и мы, забравшись по самые уши в спальники, стали играть в преферанс. Это безобразие тяжело было назвать игрой: так как в преферанс играют минимум втроем, то Гришка с Серегой срочно учили меня всем примудростям этой сугубо геологической игры, а я своим совершенно не геологическим умом пыталась постичь все эти премудрости и нюансы. И только где-то к часу ночи все это отдаленно начало напоминать игру.
Начиная со следующего утра, потянулись обычные трудовые будни пещерного человека, точнее, стада (5шт) пещерных человеков:
-проснулись,
-почистили зубы,
-позавтракали (задовились банкой сгущенки и шоколадкой),
-расписали пульку,
-пошли в забой,
-пришли в лагерь на перекус (опять задовились сгущенкой и шоколадкой),
-ушли обратно в забой, взяв с собой шоколадку,
-поужинали, (снова сгущенка + шоколадка)
-во что-то поиграли,
-безуспешно попытались отобрать у Поручика гитару,
-чего-то выпили, (чая, например!!!)
-расписали пульку, (затыкая Поручику рот, чтобы он не травил пошлые анекдоты),
-легли спать.Даже погода не баловала: в районе лагерей Кома и Украинская ночь постоянный туман, влажность стопроцентная, температура стабильная +9, осадков не наблюдается, местами (около умывальника) лужи, точнее одна лужа.
И так три дня подряд. Но скучных моментов в нашей жизни не было, она была однообразно веселой, а мы до противности жизнерадостными: одно только то, что Поручик травил пошлые анекдоты не только во время вечернего расписывания пули, а вообще на протяжении всего дня приводило нас иногда в тихий, а порой и в громкий ужас.
Первый день начался с жуткого, душераздирающего грохота на кухне исходящего от нашего примуса, мне даже жалко его стало, казалось, что он медленно, но уверенно взрывается, а это всего на всего Антон химичил с завтраком. Хоть до самого завтрака было еще далеко, но мы все медленно, нехотя повыползали из холодных спальников, какое-то чувство неуюта и прохлады преследовало всю ночь. Завтрак, горячий чай и сгущенка (к которой у нас пока еще были весьма благожелательные чувства) помогли нам согреться и довольные жизнь мы развалились на скамеечке с картами в руках, поджидая пробуждения наших тернопольских соседей.
Работать мы хотели, энтузиазм и энергия били из нас ключом, а тернопольцы все ни как не просыпались. Когда же долгожданный час настал, и Гришке пошли показывать объемы наших работ, мы ринулись натягивать еще не противные на ощупь комбезы.
Работа наша заключалась в тренировке рытья подкопов и мы (точнее, мальчики) рыли, копали и ворочали камни. Мне была отведена роль моральной поддержки. Дорога к месту работы проходила через прелестный шкурничек, который понравился мне просто до поросячего визга: узкий (на то он и шкурник) и извивающийся между камнями, в Липцах таких не бывает.
Это был единственный день, когда мы и на работе умудрились расписать пулю. Дискриминация у нас, как и в любом коллективе, присутствовала и была она по умению или неумению играть в преферанс, по этому в этот день больше всего копали Дарвин (почему Дарвин не знаю, мальчишки кличку давали) и Поручик (зато он преимущественно молчал).
За обедом впервые почувствовалось отвращение к сгущенке - зажрались!
Уже за ужином это отвращение усилилось. Но все это мы быстро забыли, когда Поручик взял гитару и начался вечерний концерт, прерванный совершенно ненадолго, хождением Юры по потолку.
Особых красот вокруг нашего лагеря не было, хотя и сами объемы пещеры на нас, людей впервые выехавших куда-нибудь дальше Липц, производили незабываемые впечатления. С жизнью в подобных условиях мы освоились быстро, и вечер у нас уже проходил в привычной, спокойной обстановке, общения загадывания загадок и затыкания рта Поручику.
Наши загадочные Мажоры в первый же вечер поспешили провозгласить свою полную автономии, и впредь появлялись в лагере исключительно в виде спящих тел, которые мы каждое утро находили в некотором отдалении от себя.
Второй день начался с совершенно отвратительного завтрака (который готовила я) в виде молочной гречки: сгущенка, которая должна была исполнять роль молока, что-то не согласилась с подобной участью и совершенно мерзкими хлопьями плавала по поверхности жижи в котле. Выглядело это минимум неаппетитно, а максимум я лучше вообще промолчу, как это выглядело, но что самое поразительное есть это можно было, хотя лучше с завязанными глазами.
После завтрака мы снова расписали пульку, попивая горячий чаек со сгущенкой. Было противно ее есть, но, а что оставалось, не тащить же железо обратно на поверхность, приходилось мучиться.
Работали мы в этот день очень плодотворно. Даже мне удалось проявить бурную деятельность, вытащив десяток камушков. А мальчишки вообще работали не покладая рук. Так как тоннель был прорыт уже на приличное расстояние вглубь, то мальчишки там находились все и мне было, не то чтобы скучно, но как-то не особенно весело. Зато на трудяг наших напало бурное веселье и жажда пения.
За день сидения и ничегонеделанья к вечеру я умудрилась основательно промерзнуть. Согреться можно было, прогулявшись по окрестностям, но что-то мне не особенно хотелось самой там блукать. В итоге эта проблема решилась сама собой, когда под вечер к нам с проверкой прибыл Макс.
За следующие полчаса активной полу ходьбы полу бега я так согрелась, что на все оставшееся время хватило. Макс повел меня в зал Грязи, к какому-то там колодцу и к Хаткам, что-то там заливал про породы, про еще какую-то дребедень и так далее и тому подобное. Изъявил было желание прямо сейчас, в половине восьмого, отвести меня в Октябрьский лагерь, но что-то эта идея не вызвала у меня особого энтузиазма и мы вернулись в лагерь.
А вот вечером началось самое интересное: камасутра в пещерных условиях - каждый извращается как может. Расчертили квадрат, одели комбенизоны и перчатки и стали тянуть жребий. Первые три пары играли честно - тянули бумажки, диктовали правильные номера, но, правда и быстро проигрывали. Зато когда стали играть мы с Серегой, Юрка с Гришкой, то что называется, оторвались по полной программе. Уже через пару кругов бумажки с цифрами были отброшены в сторону и эти сволочи, прохаживаясь вокруг нас, выбирали самые неудобные и экзотические позы, а Григорий при этом бегал с фотоаппаратом и исполнял обязанности папарацци. После нас играть должен был Гришка с тем, кто первым вытянет обгоревшую спичку - этим кем-то оказалась я. И тут уже отрывался Серега. Зато, какая тренировка растяжки.
День третий - последний день работы начался обыденно с завтрака, опротивевшей сгущенки и получасового расписывания пули. Комбезы в это утро было одевать особенно противно: грязюка за ночь вся не высохла и при прикосновении отваливалась комьями. Да и вставать совсем не хотелось, потому что в спальничке (втроем) было тепло и уютно.
Работали мы нехотя, уж очень хотелось скорее на экскурсию. Почти весь день в норе сидели наши чернорабочие - дискриминация процветала. Мы с Григорием разучивали песню на гитаре и были весьма увлечены этим делом. Даже на обед мы не стали возвращаться в лагерь, так перекусили шоколадкой и мальчишки продолжили свой подкопный труд, а мы с Григорием сыграли в дурака: Григорию в картах не везло (3-0 в мою пользу). Игра длилась недолго - Гришку замучила совесть, и карты пришлось отложить, хотя в забой он так и не отправился.
Вечером мы ждали прихода Большого Начальства, которое должно было на следующее утро вести нас на экскурсию. Матвей появился сначала в Коме, но о его приходе мы прекрасно были осведомлены по донесшимся из коридора воплям. Нас же он осчастливил своим появлением минут через двадцать. Ужин, расспросы и рассказы о жизни наших лагерей, после чего они с Татьяной удалились спать. Нас же уже ни чем не пробьешь и из привычного ритма жизни не выбьешь, и мы снова расписали пульку - заразная игрушка.
Утром выступили в поход - экскурсия началась. Энтузиазм из нас так и хлестал, скакали мы резво, ползали быстро. Матвей был молчалив, лишь изредка бросался названиями залов и галерей. Я и не заметила, как мы очутились в зале, из которого тропа вела в одну строну к озеру, а в другую к Переходному. Мы нырнули в щель и поскакали дальше к этому загадочному Переходному, о котором нам все уши прожужжали.
В зале Последнего Приюта мы сняли сапоги, свалив их в транспорт и двинулись вперед в предвкушении чего-то этакого. Переходное впечатлило, я ожидала правда чего-то более сложного, но и в то же время более легкого. Нормальные люди через такое не лазят, только мазохисты спелеки. Последние метры запомнились особенно четко, но вовсе не трудностью или легкостью пути, а орущим сзади Поручиком, в котором вдруг проснулся радио-диджей, и энергия повалила через уши, адреналин подействовал, наверное. Даже Матвей не смог заткнуть ему рот.
Передышка на Ослиной Лужайке заняла совсем немного времени (в основном оно ушло на выпивание всего холодного чая в лагере) и мы снова двинулись в путь. Пару раз по дороге у меня совершенно четко возникло чувство, что вот здесь я бы не хотела идти (точнее, ползти) с транспортником, и я посочувствовала нашим, которые так далеко забрасывались.
Октябрьский почувствовался метров за десять, а потом и сам показался из-за угла. Да, что ни говори, а за людьми, ушедшими в этот лагерь, мы все-таки соскучились. Первым делом мы и здесь выпили весь чай, а потом уж принялись общаться, на что нам было отведено совсем мало времени - экскурсия продолжалась.
Галереи в этой части Озерки не то что впечатляли, они поражали: высокие, широкие, усеянные кристаллами, здесь блестело все: пол, стены, потолок, казалось все это было усеяно тоннами блесток. Я только слегка свыклась с тем районом, где жила и почти поверила в то, что здесь можно ориентироваться даже не обладая каким-то сверхъестественным чутьем, как моя вера была убита на повал, когда я увидела ЭТИ лабиринты. Но Борода, который был нашим гидом в этом кусочке пещеры к лагерю нас все-таки вывел, но опять ненадолго. Хотя у Мажоров на то чтобы выпить все, что горит в этом лагере, времени хватило.
Попрощавшись и захватив Рыжего мы двинулись дальше. Следующий пункт назначения - зал Аллигатор. Здесь самым впечатляющим были Подвалы. Грязь там чвакала под коленками и мы моментально стали еще грязнее, чем были до этого (хотя вот это уж точно было трудно представить). Там я попыталась пролезть в такую красивую дырочку, но не тут-то было - плечи не прошли, а жалко.
На этот раз на Ослиной Лужайке задержались чуть больше - Мажоры и здесь допивали жидкость странного мутного вида, в которой, правда, с трудом, но угадывалось что-то вроде спирта. Зато вот Переползное (так окрестил его Поручик) прошли быстрее, не смотря на то, что мы еще умудрились там пофотографироваться. Последним шел Дима, но как он в последствии утверждал, за ним был еще один - Белый Спелеолог, крепка мутная водичка на Ослиной Лужайке.
По пути в лагерь мы несколько раз умудрились повздорить с нашей автономией, но это ничего, дела житейские. Забежали в зал Грязи, мальчишкам вздумалось купаться. Меня повернули (точнее я сама отвернулась) спиной к, так сказать, пляжику и мальчишки там долго-долго хлюпались. Самых воздержавшихся изначально было трое: Гришка, Серега и я, но потом и Серега соблазнился. Когда же мы прибыли в лагерь, то сразу ощутилось, что мы дома, не смотря на то, что Антоха раскритиковал Украинскую Ночь вдоль и поперек. Поужинали, отметили успешно проведенный день и самые водновоздержавшиеся, то есть мы с Гришкой, Серегой и Юркой снова отправились на озеро. По дороге мы почти не разу не заблудились, только между делом забежали к Хаткам, а так ни разу не сбились, не смотря на полное отсутствие пикетов, что не могло не радовать.
Оставив мальчиков перед залом, я пошла купаться, но не тут-то было, в зале уже присутствовали тернопольцы, но я как самая большая эгоистка их быстренько выгнала, не дав им даже выкупаться, что им, наверное, не понравилось, но, а что делать, такова жизнь. В такой холоднючей воде я в Харькове даже руки не мою, а тут: бр-р! дураки какие-то! Потом какое-то время я опять сидела, отвернувшись от воды, но мне при этом было так хорошо, я в очередной раз убедилась какое счастье быть чистой.
Наши гости из Октябрьского очень надеялись, что бурный день лишит нас существенной части сил и погонит спать, но привычка есть привычка, и вообще разве надо много сил для игры на гитаре и в преферанс, да еще, если и с глинтвейнчиком. Короче говоря, спать мы им не давали от души, шумели как можно тише, но это их не спасло, а когда сами ложились то вообще разбудили капитально. Приятно сделать гадость ближнему.
Утро началось вообще весело. Встал Поручик, помучался с примусом и пришел будить Дарвина. Вот идет он, а я лежу и тут вспоминаю, что на месте Дарвина сейчас спит Антоха, не успела я предупредить Поручика (да, и не стремилась особенно к этому), как в следующую минуту услышал он все, что о нем думает разбуженный Рыжий, а это ох как немало.
Как только в лагерь прибыли все из Октябрьского, был наведен идеальный порядок и сложены все вещи, мы пошли к выходу. Тот тонельчик а-ля канава, который при входе в пещеру показался мне таким узким, теперь был просто галереей, труба, в которой мне было неудобно разворачиваться, теперь имела просто колоссальные размеры.
Выбравшись из трубы, мы попали в такую злющую метель, что до Бабцi доходили преимущественно основательно замороженные спелеологи, хотя в последствии они довольно быстро оттаивали. Как-то грустно было покидать бабцiн дом, это значило, что идиллия похода кончилась и скоро в Харьков, но всему хорошему приходит конец, чтобы наступило когда-то еще лучшее, по этому приходится смиряться.
По снегопаду идти было не трудно и очень весело. Мы с Гришкой, переморгнувшись и поняв друг друга с полу-взгляда, решили вывалять Рыжего в снегу, но вместе с ним и меня туда же окунули чуть ли не с головой. В ближайшем же магазине устроили привал с распиванием пива (соскучился народ по живительному напитку), в нем же нам сообщили, что автобуса здесь может и не быть вовсе, и было принято решение идти вперед. Через какое-то время ходьбы против ветра и игры в контакт к чему-то мы таки вышли, это что-то была остановка. Составили в сторону в большую кучу наши заметно полегчавшие горбы и: что тут началось. Снег, свет, длительное пребывание в ограниченном пространстве, полное отсутствие транспорта: все это благотворно действовало на нас. Началось все с банального снежка в ближнего своего, а закончилось такой свалкой. Казалось, люди впервые увидели снег, несчастья большого города. Когда, часа через два, мы все-таки окончательно замерзли, удалось словить машину, на которой отправили в город трех девчонок, пять рюкзаков и Рыжего.
С автовокзала Рыжий был откомандирован обратно, за оставшимися замерзать спелеологами, а мы занялись перетаскиванием с места на место рюкзаков и прыжками в высоту, длину и ширину. Но согреванию это не способствовало. В итоге, когда мы уже окоченели до кончиков ушей, о носах я уже и не говорю, приехали наши уже успевшие отогреться в маршрутке мальчишки и сообщили, что мы на этом же транспорте едим в Тернополь. Мы, конечно, оценили эту весть, но что-то не особенно прониклись всеобщей радостью, потому как отмороженность у нас была повышена до критической отметки. Тут нас спас Матвей, напоив горячим кофе в ближайшей столовой, после этого мы даже дар речи обрели.
Дорога до Тернополя была сплошной порнографией, народная мудрость: "в тесноте да не в обиде" что-то не нашла поддержки в наших уж слишком тесных рядах. Больше всего стоило сочувствовать Панарину, так как на нем сидело или лежало три человека, а сзади, чтоб не расслаблялся его еще и продувало из открытого окошка. Где-то часа через два, когда Андрюха приобрел вид самого несчастного в мире человека, Татьяну переместили на руки Диме, а меня - Антону, но Андрюхе как-то заметно легче не стало, так как лежать на нем не перестали. Из-за подобной езды три часа подряд, приезд в Тернополь был воспринят, как манна небесная.
В спелеоклуб мы просто примчались, так как очень, ну очень хотели есть. Консервы, сухарики, печенье и чай не решили проблемы изголодавшихся растущих организмов, и по этому самые юные и голодные, те есть мы с Гришей, Антохой и Поручиком отправились гулять по Тернополю, в надежде найти что-то вроде пиццерии. Подобные заведения в городе, к счастью, присутствовали, и мы вскоре комфортно разместились в одном из них, жуя пиццу (которой в последствии мы с Гришкой траванулись), запивая ее кто пивом, кто колой и ведя неспешную светскую беседу.
По возвращении в клуб мы сыграли в преферанс, который как-то не особенно удался (уж слишком много народу ходило вокруг и подсказывало), а потом некоторые даже умудрились чуть-чуть поспать, что, впрочем, не особенно помогло.
По дороге на вокзал мы затарились кефирчиком в бутылках (!), батонами (совершенно гадкого вкуса), ну и там по мелочи: колбасой, молоком, пивом.
Никаких рокировок и перемещений в поезде на этот раз не происходило, кто, где место себе нашел, тот там и упал, полчаса ленивого полусонного шуршания и мерный храп по вагону.
Утро для всех начиналось по-разному и в совершенно разное время. Для меня оно началось в половине восьмого, и следующие часа два я изнывала от безделья, скуки и всевозрастающего чувства голода: спать не хотелось абсолютно, книжка моя была у Бороды, а кефир - у Григория. Часам к одиннадцати спелеологи начали подавать первые признаки жизни и, к моему великому счастью, признаки голода. Тут наконец-то моя совесть решила уснуть, и я пошла будить Гришку, требуя у него его же кефир.
Завтрак медленно перетек в еще один завтрак, потом в еще один, потом в обед, все зависело от того, кто и когда просыпался и на сколько быстро вновь удалялся на покой. Весь день мы только и делали, что ели, пили молочные продукты, выскакивали подышать свежим воздухом на почти всех станциях, играли в карты, продолжали делиться впечатлениями и пытались не уснуть. Разнообразием мы блеснули только в Конотопе, закупив там по мимо вареников две замечательные мягкие игрушки: синюю собаку и белку из Конотопа.
Последние три часа были какими-то грустными, домой возвращаться конечно хорошо, но еще не хочется. Соленые воспоминания выступили на глазах (шучу, не на столько все трагично). Но все-таки жаль, что все хорошее так быстро заканчивается.
